Шли паромы и баржи, дымя, от верховья реки.
В белом мае играла лучами в небе весна.
Я стоял одиноко на пристани вечной тайги,
Отходящей от долгого белого, зимнего сна.
Ни кола ни двора, ни детей ни плетей, ни любви
Просочились сквозь пальцы в реку каплей года
Улыбались удача и жизнь на другом берегу.
Не доплыть по широкой реке мне до них никогда.
В раздумьях мрачных стоял я и нервно курил.
Тронул кто-то нежной рукою меня за плечо.
Много лет по тайге не встречал я такой красоты,
На застывшей годами душе стало вдруг горячо.
Не сказать, не пройти, не спросить, не бежать, не уйти,
В белом платочке улыбка до сердца дошла.
Дала адресок и сказала мне: "Вспомнишь – пиши!"
Смахнула нежной ладонью слезу и ушла.
_____
Кусает меня за больное злая судьба.
На счастье моё мне даёт только лишь посмотреть.
На пристань тайги пришла любовь провожать,
Оставаясь с надеждой о встрече душу девичью греть.
Не упасть, не сойти, не забыть, не писать не смогу,
Получить от неё в конверте на письма ответ.
Таковы причуды моей безнадёжной судьбы.
Нет дома нигде, а значит, и адреса нет.
_____
Паром отходил, завывая тревожным гудком.
Я сжимал догоревший окурок судьбы в кулаке.
Так хотелось бежать по тропинке за ней,
За любовью в скромном, белом, обычном платке.
Не хочу ни забыть, ни просить, ни простить, не писать
Встретиться с ней никогда-никогда не смогу.
Увозил на берег другой паромщик меня,
Оставляя любовь на чужом мне теперь берегу.
