В тебе было столько желания,
И месяц над нами светил,
Когда по маляве придя на свидание,
Я розы тебе подарил.
Какой ты казалась серьёзной,
Качала в ответ головой,
Когда я сказал, что отнял эти розы
В киоске на Первой Ямской.
Как было тепло, что нас С тобой вместе свело,
Девочка-пай, рядом жиган и хулиган.
В нашей Твери нету таких,
Даже среди шкур центровых,
Девочка-пай, ты не грусти и не скучай.
Понты просадил я чуть позже,
В делах узелки затянул,
А наш участковый, ментовская рожа,
Домой к тебе вдруг заглянул.
Он как портретист на Трехсвятской,
Двоих нас с тобой рисовал,
Давил, что ты станешь подстилкой кабацкой,
И с чаем полторта сожрал.
Как было тепло, что нас С тобой вместе свело,
Девочка-пай, рядом жиган и хулиган.
В нашей Твери нету таких,
Даже среди шкур центровых,
Девочка-пай, ты не грусти и не скучай.
Овца, шебутная мамаша,
Как утка тряся потроха,
Тебя провожала по улице нашей,
Папаша привёл женишка.
Но как-то под вечер в подъезде
К нему подкатил я слегка,
Он нёс тебе розы а я ему свесил
От всей души с левой крюка.
Как было тепло, что нас С тобой вместе свело,
Девочка-пай, рядом жиган и хулиган.
В нашей Твери нету таких,
Даже среди шкур центровых,
Девочка-пай, взяли меня ты не скучай.
Милая моя, я здесь не только потому что любил тебя,
А потому что завязал для тебя.
Мне иногда хочется посидеть с тобой в "Лазурном",
Представляю: ты проходишь через весь зал,
Бардак молчит, Галька роняет поднос,
А ты садишься ко мне на колени, и я плыву.
