Здесь часто телефоны недоступны…
Вне зоны доступа бывают, не в сети…
Лишь рации в эфире с позывными…
«Приём, «Амур», как слышно там, скажи».
Здесь нет условий, чтобы «олл инклюзив».
В меню консервы, сухпаёк, хлебцы…
Бывает делишь свой кусок последний,
И говоришь братишке: "Друг, возьми».
Посмотрит он глазами голубыми...
Там след войны… Бездонная тоска…
Протянет руку он
свою в мозолях,
Где въелся в палец след родной АК…
Где бинт с «царапиной» болтается неделю,
А брат сказал: «Всё это ерунда…
Всё заживёт до свадьбы, не волнуйтесь.
Я с вами буду до победного конца!»
И дни летят здесь в ритме монотонном:
Окопы, жизнь в подвалах, блиндажи…
И вместо бани – влажные салфетки…
В холодных снах кровати видим мы…
И, кажется, не жизнь
мы эту проживаем,
Снимает кто-то страшное кино…
Нам скажет режиссёр: «Сюжет окончен».
Всё снято, по домам пора давно.
Но это не кино, а есть реальность…
Не всем с заданий нам вернуться суждено.
И в горле ком, что пульс твой замедляет…
Дрожит всё тело… Болью сводит всё…
В минуты эти смотрим
мы на небо…
И просим Бога только об одном…
Чтоб душам братьев было там спокойно...
А нам победы, очень ее ждём!
Чтоб душам братьев было там спокойно...
А нам победы, очень ее ждём!
