Я сбросил сон и окунулся в ночь,
Оделся в темноту и вышел прочь.
Я вышел на неведомый бульвар
И шёл, как есть, беспомощен и стар.
И в том пути я был совсем один,
Ещё во власти будничных картин,
Но, повинуясь собственным шагам,
Не помню, как забрёл в старинный храм.
Там горели свечи в полутьме,
Отдавая всё тепло зиме,
Бушевавшей в двух шагах от них
В тихом сумраке дорог ночных.
А я стоял, безмолвие храня,
И видел, как спокойно на меня
Глядели лица грешных и святых,
Ушедших и ещё едва живых.
Я знал, что все дороги замело,
Что буря за окном смывает зло,
Тревожит даже тихие дома
Несчастием по имени Зима.
Но горели свечи в полутьме,
Отдавая всё тепло зиме,
Бушевавшей в двух шагах от них
В тихом сумраке дорог ночных.
Верю я, не догорит до тла
Наш огонь, и хватит всем тепла.
Верю я, отступит век зимы,
Будет всё таким, какие мы.
Верю я, не догорит до тла
Наш огонь, и хватит всем тепла.
Верю я, отступит век зимы,
Будет всё таким, какие мы.
Верю я, не догорит до тла
Наш огонь, и хватит всем тепла.
Верю я, отступит век зимы,
Будет всё таким, какие мы.
Верю я, не догорит до тла
Наш огонь, и хватит всем тепла.
Верю я, отступит век зимы,
Будет всё таким, какие мы.
Верю я, не догорит до тла
Наш огонь, и хватит всем тепла.
Верю я, отступит век зимы,
Будет всё таким, какие мы.
